Имѣніе старшаго Погалева было по сосѣдству съ усадьбой Мины Иваныча, гдѣ Mlle Людмила думала провести лѣто.-- Скажите зачѣмъ, упрошу.
-- Ахъ, нѣтъ, нѣтъ! почти со слезами закричалъ мальчикъ и бросился вонъ изъ комнаты.
Бѣдняжка! онъ впервые испытывалъ мученья любви и ревности.
Чулковъ подошелъ къ Минѣ Иванычу.
-- А что, дѣдушка, сказалъ онъ указывая глазами на парочку, кажется, нынче....
-- Не говори подъ руку! съ суевѣрнымъ страхомъ перебилъ старикъ и судорожно замахалъ рукою.
"Я просто помечтать хотѣлъ", думалъ отходя Владиміръ Дмитричъ. "Вотъ, молъ, и у меня свой уголъ будетъ: на старости лѣтъ пойду въ гувернеры къ ихъ дѣтямъ.... Или примѣта такая есть? Когда въ домѣ ждутъ рожденія ребенка не хорошо говорить объ этомъ", припомнилось ему повѣрье. "Или въ подобныхъ случаяхъ?..."
Чулковъ не додумалъ, и самъ почувствовалъ нѣчто въ родѣ суевѣрнаго страха.
-- Я забыла сказать вамъ, говорила въ это время Людмила Тимоѳевна Кононову.-- Кузина Настя на дняхъ пріѣдетъ изъ Иосквы, тетя письмо получила.
-- Настасья Григорьевна?