Онъ взглянулѣ на нее и ему показалось что сейчасъ только онъ увидалъ ее въ первый разъ послѣ долгой разлуки. Голосъ, движеніе съ какимъ она подала руку, улыбка, прическа какъ на портретѣ, тысячи неуловимыхъ, но знакомыхъ и милыхъ мелочей напомнили прежнюю Настасью Григорьевку. Она усѣлась подлѣ въ позѣ какъ много разъ сиживала прежде.
-- А вы отъ скуки разсматривали альбомъ? спросила она.-- Нашли свою карточку? Не правда ли трудно узнать, вы совсѣмъ перемѣнились. Да? А мою карточку видѣли? Что, я перемѣнилась? Лучше или хуже?... А помните какъ снимался портретъ?
Кононовъ отвѣчалъ да и разказалъ что сейчасъ припомнилъ. У нея память была свѣжѣе: подробности являлись за подробностями. Онъ въ свою очередь вспоминалъ, поправлялъ и дополнялъ ее. Теперь онъ не затруднялся въ выраженіяхъ; онъ находилъ слова, онъ нашелъ тонъ какимъ говорить съ нею. Настасья Григорьевна слушала съ боязливою надеждой глядя на него и вдругъ лицо ея загорѣлось свѣтлою радостью. Ее мучило что онъ все утро говорилъ съ ней точно нехотя, какимъ-то заученнымъ тономъ. Она боялась что онъ никогда ужъ не заговоритъ съ нею попрежнему, что онъ забылъ какъ говорить съ нею. Настасья Григорьевна встрепенулась, повеселѣла, похорошѣла, поумнѣла. А воспоминаньямъ и конца края не видѣлось!
ГЛАВА ВТОРАЯ.
I.
Настасья Григорьевна Н. выросла на полной свободѣ. Отца она не помнила. Мать ея, по имени Настасья Петровна, была изъ купчихъ. Купецъ овдовѣлъ когда дочери минуло шесть лѣтъ; не зная что дѣлать съ дѣвочкой, онъ пошелъ за совѣтомъ ко вдовой генеральшѣ, которую почему-то считалъ благодѣтельницей. Когда-то онъ пользовался совѣтами генерала и находилъ ихъ для себя пользительными; можетъ-быть поэтому, при томъ же въ бабьемъ дѣлѣ, онъ и обратился къ матушкѣ-генеральшѣ. Генеральша посовѣтовала отдать дочку въ пансіонъ, находя что "время нынче не такое чтобы дѣтей не учить". Отъ пансіона купецъ и руками и ногами.
-- Не такіе наши капиталы, матушка, чтобы дочерей въ панціонахъ обучать, объяснилъ онъ.
Генеральша, считавшая всѣхъ безъ исключенія купцовъ чуть не милліонщиками, такому резону не повѣрила. Побранивъ купца за предразсудки, генеральша предложила взять дѣвочку къ себѣ на воспитаніе, но купецъ нашелъ что это не порядокъ. Благодѣтельница обѣщала подумать и надумалась облагодѣтельствовать старую дѣву изъ Нѣмокъ. Купецъ взять въ домъ Нѣмку согласился, ибо о Нѣмцахъ вообще былъ мнѣнія уважительнаго. Хозяинъ и гувернантка сошлись какъ нельзя лучше; онъ уважалъ ее за экономничанье, она его за разсудительность. Воспитаніе дочери перешло въ полное завѣдываніе гувернантки и купецъ въ него не мѣшался, только фортепіано купить ни за что не согласился. "Не къ чему ей", кратко объяснилъ родитель. За симъ, онъ ограничивался выраженіемъ отеческой нѣжности, состоявшей въ шитьѣ обновъ къ праздникамъ дочери и воспитательницѣ, въ покупкѣ ложи о святкахъ и на масленой и въ наймѣ, въ складчину съ пріятелемъ, рыдвана на Петергофское гулянье. Когда Настасья Петровна достигла нѣжнаго возраста шестнадцати лѣтъ, родитель, почувствовавъ ослабленіе зрѣнія, оставилъ дѣла и рѣшился жить на спокоѣ. Черезъ годъ у него сдѣлалась темная вода; онъ одряхлѣлъ, опустился и нравомъ сталъ суровъ и несносенъ. Ничѣмъ угодить на него нельзя было и шесть дней въ недѣлю онъ только и дѣлалъ что ворчалъ. Для успокоенія духа родительскаго, дочка обязана была читать ему Минеи, причемъ ей постоянно доставалось за невнятное и невразумительное чтеніе. Настасья Петровна переносила всѣ капризы старика съ ангельскимъ терпѣніемъ. Она обладала всѣми отрицательными добродѣтелями, была тиха, скромна, покорна и сентиментальна. Старикъ проскрипѣлъ цѣлыхъ пять лѣтъ и все это время Настасья Петровна киснула весьма покойно, наслаждаясь дружбой бывшей гувернантки и чтеніемъ французскихъ романовъ въ нѣмецкомъ переводѣ. Старикъ, чувствуя что Настасьюшкѣ скучно въ дѣвкахъ сидѣть, придумалъ отпускать ее разъ въ двѣ недѣли въ нѣмецкій театръ, находя что тамъ публика починнѣе. Къ этому развлеченію присоединялось еженедѣльное, по воскресеньямъ, посѣщеніе генеральши. Настасья Петровна не пропускала ни одного воскресенья, зная что воспитательницѣ доставляетъ великое удовольствіе побренчать на разстроенныхъ генеральшиныхъ фортепіано. Гостей къ нимъ ходило мало; ворчливый старикъ не терпѣлъ ни малѣйшаго возраженія, особенно насчетъ всего что онъ нѣкогда своими собственными глазами видѣлъ, и поссорился изъ-за этого не съ однимъ пріятелемъ. О томъ чтобы дочку пристроить, онъ и слышать. не хотѣлъ.
-- Не заживусь, успѣетъ еще дѣтей народить, говаривалъ онъ.
Сама Настасья Петровна, подъ вліяніемъ романовъ, смутно мечтала о любви; случалось, въ театрѣ или на улицѣ, она замѣчала красиваго мущину и ей приходило въ голову: "хорошо еслибъ я ему понравилась", но тутъ же, съ трепетаніемъ сердца, она чувствовала что самой влюбиться -- на это у нея характеру не хватить.