-- А они вовсе и не уѣзжали, продолжала блондинка.
-- Кто?
-- Петръ Андреичъ. Вотъ и Петровна знаетъ.
И Амалія выбѣжала изъ комнаты. Чулковъ и руками развелъ. "Уѣхалъ, не уѣхалъ, влюбленъ, ревнуетъ -- чортъ знаетъ что!" Владиміръ Дмитричъ со злости даже плюнулъ. Явилась Петровна, и подтвердила что точно Петръ Андреичъ не уѣхалъ.
-- Оно точно, объясняла она,-- я сама извощика на Московскую машину нанимала, только я выносила имъ сакъ-баяжъ; и тутъ подлѣ самыхъ саней стояла, а они къ извощику наклонимтесь, и приказали. И вотъ только память у меня рѣшетчатая, а только не на машину, а либо къ Синему, либо къ Красному мосту.
-- А не могъ онъ по дорогѣ заѣхать къ кому-нибудь?
-- Нѣтъ, не спорьте, Владиміръ Дмитричъ, и время самое немашинное, и они не по-дорожному одѣмшись были. И даже сейчасъ у меня съ машины артельщикъ знакомый, и я у жены его крестила....
Петровну сбить было невозможно: она гадала, и Кононову выпала не дальняя, а ближняя дорога. Расходившаяся купеческая дочка наболтала съ три короба и столько наприбирала въ пользу своего мнѣнія самыхъ разнообразныхъ и неопровержимыхъ резоновъ что Чулковъ пощупалъ себя за голову, желая убѣдиться на плечахъ ли она у него или отлучилась куда-нибудь по своему дѣлу. Къ довершенію сумбура, вернувшійся Семенъ Иванычъ объявилъ что знакомый ему чиновникъ, котораго онъ сейчасъ встрѣтилъ на углу, видѣлъ третьяго дни Кононова, на Невскомъ ли, въ театрѣ ли, но только подъ ручку съ брюнеткой въ собольей шубкѣ. Чулковъ, боясь спятить, убѣжалъ.
"И стоило ѣздить въ сумашедшій домъ за справками, бранилъ онъ себя,-- разумѣется, Людмила Тимоѳевна все знаетъ."
Но когда для него обнаружилось что и Людмила Тимоѳевна ничего не знаетъ, Владиміръ Дмитричъ растерялся. Всѣ добытыя свѣдѣнія торчкомъ, какъ засохшія въ камень кочки проселочной дороги, стояли въ его головѣ и мысль спотыкаясь о нихъ только мозолилась и тупѣла. Почему-то мысль натыкалась чаще всего на прогулку Кононова подъ ручку съ брюнеткой въ собольей шубкѣ и въ этомъ извѣстіи искала ключа къ развязкѣ, и Чулковъ, не обдумавъ что дѣлаетъ, началъ вслухъ высказывать наклевывавшіяся предположенія.