Онъ вошелъ въ комнаты Кононова и бродилъ разглядывая стѣны и мебели, точно онѣ могли оказать ему гдѣ пріятель. Онъ до того простеръ любознательность что поднялъ съ пола лоскутокъ бумажки, но и лоскутокъ остался безмолвенъ. Чулковъ все въ надеждѣ найти письмо къ себѣ, по разсѣянности не посланное Кононовымъ, пошарилъ на столѣ, и думалъ уже заглянуть въ корзину для рваныхъ бумагъ, какъ въ дверяхъ показалась блондинка.
-- А Петръ Андреичъ вѣрно жениться поѣхали? освѣдомилась она.
-- Жениться! Что за вздоръ! И не думалъ онъ жениться. Кто вамъ сказалъ? съ сердцемъ пробурчалъ Чулковъ, недоумѣвая откуда Амалія могла узнать о женитьбѣ.
Блондинка почувствовала обиду, вспыхнула, но не созналась что сама подслушала, и подъ вліяніемъ досаднаго чувства возвѣстила что она, впрочемъ, очень рада отъѣзду Петра Андреича.
-- Это почему?
-- Ахъ, Семенъ Иванычъ сильно ревновали.
-- Кого и къ кому?
Амалія ничего не отвѣтила, и только гордо усмѣхнулась: "ты молъ-думалъ я такая что и влюбиться въ меня нельзя, такъ вотъ же на, погляди, какова я есть".
"Часъ отъ часу не легче", подумалъ Чулковъ, а вслухъ:-- Въ кого же онъ влюбленъ-то былъ? ужь не въ васъ ли?
И онъ пристально, прямо въ глаза, глянулъ на блондинку; та не выдержала и смутилась. "Вретъ", рѣшилъ Владиміръ Дмитричъ.