"Вотъ дуракъ, на солнцѣ зубы грѣетъ", подумалъ Чулковъ и сталъ переходить улицу по направленію къ парню. "Берегись!" раздалось надъ самымъ его ухомъ, и мимо лихо прошмыгнулъ извощикъ. Хотя сѣдокъ смотрѣлъ въ другую сторону, и воротникъ его пальто былъ поднятъ, Чулковъ узналъ въ немъ Кононова. Онъ остолбенѣлъ, хотѣлъ крикнуть, не смогъ, и бросался за санями. Сани остановились у подъѣзда съ бѣлобрысымъ парнемъ, и сѣдокъ, выпрыгнувъ изъ нихъ, быстро скрылся за дверьми.
-- Но вѣдь это Кононовъ, Кононовъ, почти кричалъ Чулковъ добѣжавъ до подъѣзда и съ досады колотя себя по ляшкѣ кулакомъ.
Бѣлобрысаго парня при имени Кононова вдругъ отбросило отъ стѣны, точно кто пинка ему сзади далъ; онъ встряхнулъ головой, открылъ глаза и очевидно не вполнѣ еще прочухавшись, пробормоталъ:
-- Такъ точно, они-съ.
-- А вы почемъ знаете? съ изумленіемъ спросилъ Владиміръ Дмитричъ.
-- Помилуйте, какъ намъ не знать, мы даже довольно хорошо ихъ знаемъ. Да вотъ и Павелъ-извощикъ, они на немъ больше ѣздятъ....
Чулковъ рѣшился воспользоваться словоохотливостью парня.
-- Такъ значитъ онъ сюда переѣхалъ! А я забылъ номеръ дома, да часъ битый ищу, сказалъ онъ.
-- Нѣтъ-съ, они не здѣсь, а подалѣе, по ту сторону канавки-съ. Вотъ домъ, розовой краской крашенъ, еще вывѣска будочническая. Только будочникъ и не переѣзжалъ сюда, а такъ для красы вывѣска навѣшена, объяснялъ парень.-- Такъ за этимъ домомъ вторыя вороты.
"Значитъ, она здѣсь!" подумалъ Чулковъ, и продолжалъ вывѣдывать;-- Благодарствуйте, любезный. И досада жь что онъ не услышалъ какъ я его звалъ!