По утру, за полчаса до времени когда обычно являлся Кононовъ, Настасья Григорьевна стала сама не своя. Она ежеминутно измѣняла свои рѣшенія. Подождать, послать за Кононовымъ, написать ему что она знаетъ все, и опять послать, подождать, написать, вертѣлось въ головѣ какъ бѣлка въ колесѣ.
Кононовъ явился четвертью часами раньше, и Настасья Григорьевна мгновенно почувствовала головную боль, утомленіе, нервное разстройство, не дозволявшее ей даже хорошенько посердиться на него. Онъ призналъ себя кругомъ виноватымъ и потому особенно что она вчера рѣшилась. Настасьа Григорьевна недоумѣвала съ чего ему полюбилось это словечко; спросить же значило перетряхивать соръ.
И жизнь опять потекла сытовою рѣкой, только еще ровнѣе, быстрѣе, и сладце. Точно стараясь загладить вину, Кононовъ былъ въ тысячу разъ предупредительнѣе и ласковѣе, сдѣлался уступчивъ до смѣшнаго, боялся словомъ противорѣчить ей. Онъ толковалъ что ждетъ только чтобъ она какъ сказочная царевна указала ему подвигъ по силамъ, выше силъ. Она весело улыбалась, вспоминала поѣздку въ лунную ночь и что онъ не скоро, еще не скоро разлюбитъ ее, и -- и готовила ему подвигъ по силамъ... выше силъ.
"Онъ успокоится, и скоро пойметъ что мнѣ не къ чему разрывать съ мужемъ", мечтала сказочная царевна.
А ягодка, между тѣмъ, дозрѣвала. Андрею Яковлевичу случилась надобность побывать въ Петербургѣ, и онъ, пользуясь случаемъ, вздумалъ сдѣлать супругѣ пріятный сюрпризъ. Не намекнувъ ни полъ-словомъ въ послѣднемъ письмѣ, онъ явился какъ dene ex machina.
"Какъ хорошо что поѣзда приходятъ утромъ", было первою мыслью Настасьи Григорьевны. Немедленно къ Петру Андреичу была отправлена горничная.
-- Барыня просятъ васъ не приходить сегодня, затарантила она.-- Онѣ даже письмо хотѣли написать, но никакъ не было возможно. Но вечеромъ онѣ непремѣнно, непремѣнно напишутъ, и вы къ тому времени записочку приготовили бы.-- И замѣтивъ что Кононовъ какъ будто затуманился, съ ласковою фамильярностью прибавила:-- Ахъ, Петръ Андреичъ, что день одинъ, не важность, и потерпѣть можно!
Кононовъ соображалъ что за причина такого приказа, и -- догадался.
-- Пріѣхали? съ нервною усмѣшкой спросилъ онъ.
-- Такъ точно-съ, скромно отвѣчала горничная, и стыдливо опустила глаза.