Мина Иванычъ, узнавъ о посѣщеніи г. Хамазова и о вѣроятномъ между немъ и Людмилой Тимоѳевной разговорѣ, сильно растревожился. Старикъ того же боялся на что разчитывалъ Іоанникій: выхода замужъ par dépit за перваго встрѣчнаго, и рѣшился предостеречь племянницу. Собирался онъ долго, съ мѣсяцъ, все придумывая какъ бы неосторожнымъ словомъ не разбередить старой раны и тревожась тѣмъ сильнѣе что "арнаутъ съ рачьими глазами" зачастилъ къ Воробьевымъ. Наконецъ, обдумавъ все окончательно, Мина Иванычъ рѣшился. Послѣ довольно обширнаго и не идущаго къ дѣлу предисловія, онъ началъ повѣсть о молодой дѣвушкѣ... Но тутъ же спохватился, и конфузливо поправилъ: "виноватъ, не о дѣвушкѣ, о молодомъ человѣкѣ хотѣлъ я разказать". Слѣдовала мрачная повѣсть о супружеской жизни молодого человѣка женившагося со злости на подругѣ отказавшей ему невѣсты.
-- Такъ вотъ въ чемъ моя повѣсть, многознаменательно заключалъ онъ, пристально взглянувъ на племянницу, и потомъ по своей привычкѣ, точно вдругъ вспомнивъ:-- А давно былъ у васъ этотъ Хумазовъ? Мнѣ надо бы...
Людмила Тимоѳевна не дала ему договорить, подошла къ дядѣ, и съ слабою улыбкой, первою послѣ долгаго промежутка, поцѣловала его и сказала:
-- Дядя, милый! Кажется, пора и намъ и вамъ въ деревню.
"Слава Тебѣ, Господи! мысленно перекрестился старикъ,-- теперь я за нея спокоенъ: она моя племянница."
II.
Время шло да шло, и дошло наконецъ до того что даже въ Петербургѣ потеплѣло и деревья стали распускаться. Возы съ мебелью потащились на дачи.
Чулкова стало тянуть за городъ; Мина Иванычъ приглашалъ его на лѣто въ деревню, но Владиміръ Дмитричъ отказался, разсудивъ что его "торчанье на глазахъ" можетъ безпокоить Людмилу Тимоѳевву, напоминая ей, и невыгодно напоминая, о Кононовѣ. Не безъ тайной яадежды на скорое возвращеніе Петра Андреича, Чулковъ рѣшилъ поселиться на дачѣ и выбралъ деревеньку за Охтой гдѣ во время оно живалъ. Онъ нанялъ ту же холодную избу съ чуланчикомъ и сѣнями, у того же мужика, нынѣ не безъ гордости величавшаго себя крестъяваномъ-собственникомъ. Поработавъ за уплату мелочныхъ долговъ, Владиміръ Дмитричъ спѣшилъ окончить всяческія дѣла дабы по возможности долго не заглядывать въ городъ. Одно изъ дѣлъ завело его за Петербургскую Сторону.
Проѣзжая по Большому Проспекту, онъ увидѣлъ за углу даму; она махала ему рукой и даже досылала воздушные поцѣлуи.
"Это что за притча такая?" подумалъ Чулковъ и велѣлъ извощику подъѣхать къ дамѣ.