-- Купили, государь. И хороша-же птица, таково красно воспѣваетъ.
-- Много дадено?
-- Восемь рублей, государь.
-- Что дорого больно? самъ по шести плачивать.
-- Точно, государь, дешевле были, и купецъ то жъ сказывалъ. А нонѣ, говоритъ, и за-моремъ дороги, неродъ де въ семъ году на нихъ.
-- Ладно, ступай.
И опять безъ ласковаго слова отпустилъ. Ударивъ челомъ, Власъ вышелъ и тяжелехонько вздохнулъ.
-- И дернуло-жь его про канарейку спросить, сказалъ онъ, приписывая всю бѣду свою нероду этой заморской птицы въ сёмъ году.
Князь же просто не могъ переварить сватова "отвѣта на словахъ". Ему казалось точно сватъ тутъ, предъ нимъ стоить, и хотѣлось ему показать что ни мало его тотъ отвѣтъ не опечалилъ. Гляди молъ, все то мнѣ равно; вотъ возьму, хоть пустяшнымъ, да своимъ дѣломъ займусь.
Князь остался, какъ сидѣлъ, у стола, задумчиво потупивъ очи въ кирпиченъ полъ.