-- Передумалъ, отрѣзалъ Иванъ.
-- Та-жъ, протянулъ Щеголъ.-- Тебѣ знать лучше. А я скоро. Развѣ хворь.
-- Тебѣ что! Дома сидючи, ничего же не выжить.
-- Гдѣ намъ! огрызнулся Щеголъ.-- Твое иное дѣло, за княземъ живешь: подъ сердитую руку, все хоть батоговъ на спину добудешь.
-- Боли гнѣвить нечего, строго и важно молвилъ Иванъ,-- никогда того не бывало. Не бывалъ господарь кручиноватъ. Въ любви меня держить. Опять помнитъ: отецъ мой не холопьяго рода былъ, только что въ ключники безъ ряду пошелъ.
-- Тебя, баютъ, на Москвѣ въ боярскіе сыновья {Низшее дворянство.} записалъ, задиралъ ЦІеголъ.-- Правда, нѣтъ ли, не знаю, добродушно прибавилъ онъ, точно вѣрилъ молвѣ, а не самъ ее придумалъ.
-- Городи безлѣпицу! И записаны живутъ, бьются, бьются, да челомъ и ударятъ: возьми де въ ключники, не дай дѣтишкамъ съ голоду помереть. Слыхали и мы про хваленую волю! Не то слыхали, видали. Въ холопахъ жить у голода ли, у боярина, у кого лучше? разсуди.
-- И голодъ не тетка, и бояринъ не брать. Бываетъ и тетка добра, въ зашей со двора: былъ и бояринъ ласковъ, на день по три таски.
-- Отъ тебя путнаго добьешься ли? Тебѣ языкъ бы чесать, слова подбирать. Воръ ты; и рѣчи твои всѣ воровскія же.
-- Чуденъ человѣкъ Иванъ, задумчиво, еще больше опустивъ голову, опять ровно самъ съ собою, заговорилъ Щеголъ,-- встрѣтились мы съ нимъ, познакомились, по душѣ другъ другу пришли. "Кто ты таковъ?" Бродячій, говорю. По суху хожу, броду ищу. Съ веселыми больше. А ты? "У Засѣкина князя -- слыхалъ?-- въ ключахъ хожу. "Прохладно, спрашиваю живешь? "Всѣмъ бы ладно," говоритъ, "да тоска одолѣла." Съ чего? "Самъ не знаю." А сильна тоска? "Бѣжать радъ." Не вмѣстѣ ли? говорю, вдвоемъ веселѣе. Отвѣтъ: "подумаю". Думалось долго, благо Щеголъ хворъ залежался повеснѣ, по ранней, когда птица тянетъ. Вота и надумался: "Воръ ты, и рѣчи де твои всѣ воровскія же." Скажи, Щеголъ, спасибо.