Щеголъ говоритъ: додуматься надо съ чего тоска, легче станетъ. Додуматься? Развѣ онъ не знаетъ? Знаетъ, да про себя даже сказать страшится, недочетъ сказать. Щеголъ насчетъ побѣгу спрашивалъ, то ясно. Онъ не думая отвѣтилъ, точно вытверженныя слова говорились. Тѣ думы цѣлы, нерушимы,-- какъ себя помнитъ, такъ же думалъ. Но въ немъ точно раздвоилось, точно пополамъ распалось: на одной сторонѣ ясно, твердо; по другую смутно, шатливо. Обо всемъ онъ можетъ разсудить, кромѣ завѣтной тайны души своей. Объ этомъ завѣтномъ нѣтъ мысли. Чуть начни, думать, мысль замлѣетъ," въ дремоту впадетъ, и не подняться ей отъ сладкой дремоты. Роскошенъ ей видится сонъ. Во снѣ только точно кто вбѣгаетъ и спрашиваетъ: "не бѣжать ли? вспыхнетъ вѣдь сейчасъ." -- "Не вспыхнетъ, замретъ", баюкаетъ мысль-дрема.-- "Замретъ, и слава Богу!" говоритъ про себя Иванъ, и говоря "слава Богу!" не желаетъ чтобъ оно случилось и тайно увѣренъ: никогда не случится. И мысль замираетъ въ дремотѣ. Хорошо ей.
До этого ль совѣтовалъ додуматься Щеголъ?
III.
Щеголъ тѣмъ временемъ лежалъ опрокинувшись навзничь. Надъ намъ небо; онъ глядитъ и видитъ: вотъ изъ чуть замѣтной бѣлизны облачко выступаетъ, растетъ, растетъ и поплыло по небу. Тамъ хоромы, садъ вокругъ шумитъ. Въ ушахъ жужжитъ и трещитъ. Тутъ березка махонькая стоитъ, чуть покачивается. Все это явственно отражается въ немъ, какъ въ озерной водѣ. Онъ себя не помнитъ; видится и слышится ему помимо воли.
Смотритъ онъ дальше, начинаетъ казаться: все что онъ видитъ теперь, не глазами видитъ, а вспоминается ему; онъ давно это видѣлъ, да забылъ только, а теперь вспомнилось. И шумъ въ ушахъ тоже памятенъ. Это пѣсня какая-то. Про эти хоромы, про садъ, про все что онъ видитъ,-- вотъ про что та пѣсня поется. Онъ незамѣтно затянулъ ее. Старая ль пѣсня вспоминается, или къ старой пѣснѣ новыя слова подлаживаются, онъ не знаетъ. И что знать? благо поется.
Охъ ты садъ-виноградъ,
Зеленая роща!
протяжно затянулъ онъ, и приподнялся на локоть.
Нѣтъ, пѣсня не протяжная, она веселая, складно таково слова выходятъ. "На виршь сложена", сказалъ бы книжникъ, кабы подслушалъ. И пошла пѣсня живѣе:
Во саду ли погулять,