-- И то спросить.
Дашутка явно не о княгинѣ думала; сказала "спросить надо", сама не пошла, на порогѣ стояла, съ ноги на ногу переминалась.
Князь поглядѣлъ на нее. Она раскраснѣлась вся, оттого-ли что бѣгала, княгиню искала, или отъ внутренняго жара. Глаза глядѣла тревожно и горѣли. Видно, многое и важное ей сказать было надо, да нелегко говорилось про это. Неувѣренность, недоумѣніе были на ея лицѣ; боязно-ли высказать было, или боялась она того что изъ разговора выйдетъ. И сразу хотѣлось избавиться отъ того что сердце жало, и охотно убѣжала-бы она, ни слова, не промолвивъ. У князя, на нее глядючи, показалась на лицѣ усмѣшка; смыслъ ея трудно было-бы растолковать.
-- Не княгиню, меня, видно, надо, сказалъ онъ.-- Говори ужь, и князь опять усмѣхнулся тою-же неопредѣленною усмѣшкой. Что-жь молчишь? Сказывай, повторилъ онъ, немного помолчавъ.
-- Многое сказать надо; съ чего начать не знаю. Не вошелъ-бы кто.
-- Аль слово завѣтное?
Князь еще разъ на Дашутку глянулъ. Смыслъ усмѣшки яснѣе сталъ, только, охъ! не хорошая и недобрая была та усмѣшка -- Такое,-- на всю жизнь, строго проговорила Дашутка.
-- Теперь скажешь, аль, онъ запнулся, еще на нее глянулъ, и усмѣшка вовсе ужь нехороша стала.-- Аль.... вечеркомъ?
Князь опустилъ голову.
-- Гдѣ? молвила Дашутка, и слово точно сквозь запекшіеся уста прошло. Она совсѣмъ зардѣлась, и изъ подлобья, почитай сурово смотрѣла теперь на князя.