-- Ну какъ знаешь. На Москву забредешь, двора моего не обходи.
Щеголъ за новую ласку князю весьма благодарствовалъ. Князь на прощаньи подарить его хотѣлъ.
-- За пѣсни и за потѣху всякую деньги беру, николи не отказываюсь: тѣмъ мы, веселые, живы, отвѣчалъ Щеголъ.-- Только вечоръ -- особь статья. Я такъ понимаю: ты, государь, ровно у меня въ гостяхъ былъ. Я, чѣмъ гораздъ, тебя подчивалъ; ты меня лаской отдаривалъ. Мнѣ въ жизнь, можетъ, такого разговора имѣть не доводилось... Э, да что тутъ!... Дай тебѣ Господи добраго здоровья.
Щеголъ поджидать сталъ какъ князь тронется. Ему коня ужь подвели. На коня князь всѣлъ, тронуть хотѣлъ, только видитъ отъ лѣсу кто-то подходитъ: ни нищій, ни юродивый. Князь коня попридержалъ. Глядитъ, очамъ своимъ не вѣритъ: Дашутка вѣдь это, она точно. Лица на ней нѣтъ, косы растрепаны, платьишко все поизорвано, лохмотья висятъ. Ужь все ль въ домѣ, храни Господь, здорово?
Дашутка сама не знала куда забрела. Шла пока не свалилась безъ, силъ и безъ памяти. Солнышко пообогрѣло ее, повысушило. Опять на ноги поднялась, побрела. Безумныя мысли ее не покидали; тѣмъ же все жила: каково де надъ княгиней надругаюся. Не будь этой поѣдучей, ненасытимой мысли, давно бы мертвая свалилась.
Князь повернулъ къ ней коня.
-- Дашутка, ты? крикнулъ князь.-- Что ты? Все ль, храни Господь, у насъ дома здорово?
Дашутка на князя глянула, признала его. Слово ему сказать,-- на вѣкъ княгинѣ удружить. Растерзаетъ онъ жену, ей, Дашуткѣ, на потѣху! И Дашутка, на князя глядя, усмѣхнулася.
-- Дома здорово ль? повторила она вопросъ.-- Какъ не здорово: княгиня твоя съ ключникомъ связалася.
Дашутка затряслась вся отъ беззвучнаго смѣха. Она опять заговорила, и чѣмъ дальше, тѣмъ безстуднѣе слова изъ ея устъ вылетали, и она тѣми словами ровно хвастала, словно рада была своему безстудству. Страшно становилось ее слушать; не отвращеніе къ безстудству, ужасъ одолѣвалъ человѣка. Не плюнуть на нее, пришибить ее хотѣлося. У самой Дашутки дыбомъ всталъ бы волосъ, уразумѣй она хоть единое свое слово, оставь ее хоть на мигъ безуміе.