Такiя трудности предстояло побѣдить г-жѣ Брошель. Не забудемъ еще, что это была первая большая роль, доставшаяся на долю этой даровитой артистки. И г-жу Брошель можно поздравить съ побѣдой. По первымъ двумъ актамъ мы боялись за г-жу Брошель и только въ четвертомъ убѣдились, что играя ихъ необыкновенно сдержанно, она доказала несомнѣнное художественное чутье. Въ первыхъ двухъ она была слаба и по другимъ причинамъ, которыя мы объяснимъ ниже. Но за то четвертый актъ былъ истиннымъ торжествомъ г-жи Брошель. Эта постепенность веденiя роли, это горе, которое становится все горше, все безутѣшнѣй, этотъ надорванный голосъ -- объ этомъ можно говорить съ серьезной похвалой! Да, большой талантъ обнаружился въ этомъ четвертомъ дѣйствiи. Та "умѣренность", которую рекомендуетъ принцъ Гамлетъ актеру, и "которую, по его словамъ, долженъ пр i обр ѣ сти и рождать " всякiй актеръ во время осуществленiя замысла поэта, которая придаетъ "кротость самому потоку, бурѣ и такъ сказать урагану страсти", -- этой умѣренностью, говоримъ мы, свойственной только большимъ талантамъ, обладаетъ и г-жа Брошель. О, мы можемъ вообразить себѣ какъ бы играли роль Марьи Андреевны наши заслуженныя артистки въ родѣ г-жи Ѳедоровой! Знаемъ какими ломанiями и кривлянiями сопровождалась бы сцена истерики и игры въ карты. Пусть безпристрастные фельетонисты упрекнутъ театральное обозрѣнiе "Эпохи" въ новомъ увлеченiи. Что дѣлать... Ужъ несчастiе у насъ такое увлекаться талантами.
Да, истинно прекрасна была г-жа Брошель въ четвертомъ актѣ. Одинъ голосъ чего стоитъ, этотъ задушевный контральтъ, отъ котораго въ душѣ накипаютъ слезы! Это энергическое и выразительное лицо? Особенной красотой поражаетъ оно въ нѣкоторыхъ сценахъ; живой, сердечной красотой, если такъ можно выразиться!
Талантъ г-жи Брошель растетъ не по днямъ, а по часамъ. Въ Пушкинской "Русалкѣ" еще много не доставало ей со стороны чисто внѣшняго исполненiя роли; въ "Бѣдной Невѣстѣ" эти недостатки побѣждены. Ни одной рутинной ноты, ни одного заучоннаго движенiя. И то сказать, что "Русалка" можетъ быть только в ѣ нцомъ созданiя актрисы опытной, и не подъ силу -- актрисѣ начинающей.
И такъ, г-жѣ Брошель остается только идти впередъ. Мы не станемъ, подобно нѣкоторымъ, отговариваться, что г-жа Брошель еще дебютантка; для насъ она актриса серьозная; болѣе, -- единственная вполнѣ серьозная женьпремьерка (выражаясь на варварскомъ театральномъ жаргонѣ) и потому мы обращаемся къ ней съ требованiями серьозными. Мы видѣли въ исполненiи роли Марьи Андреевны горячее, неподдѣльное, молодое чувство; мы видѣли умъ, но этого еще мало. "Чего-жъ вы еще хотите?" спросятъ насъ. Мы хотимъ безд ѣ лицы, можетъ быть по вашему, а по нашему главной задачи театральнаго искусства, мы хотимъ живаго лица, типа. "Но г-жа Брошель еще такъ молода, это со временемъ еще придетъ"! Дай Богъ! Но тѣмъ неменѣе этотъ недостатокъ г-жи Брошель мы высказываемъ прямо и конечно это обусловливается нашимъ глубокимъ уваженiемъ къ ея прекрасному дарованiю.
Марья Андреевна, какъ мы сказали выше, есть задача глубокаго характера: сильной, умной и высоконравственной женщины. Это выступаетъ особенно въ пятомъ актѣ. Говорятъ этотъ актъ лишнiй; дѣйствiе оканчивается въ четвертомъ. Но чтó-бы была Марья Андреевна безъ этого пятаго акта? Какая глубокая задача была положена авторомъ? Вѣдь это была-бы просто обыкновенная дѣвушка, ничего особеннаго въ себѣ не заключающая. Пала-ли она передъ бѣдой, или нѣтъ? Убиты-ли ее нравственныя силы или хотятъ найти себѣ исходъ? Неужели рѣшенiе этихъ вопросовъ лишнее дѣло? Въ томъ то и дѣло, что она не пала, что несчастiе не ослѣпило ее, что оно породило въ ней
Иныя строгiя заботы,
Иныя строгiя мечты.
Изъ дѣвушки доброй и увлекавшейся Меричемъ, (но увлекавшейся потому, что нечѣмъ и не кѣмъ было ей больше увлечься; потому что молодыя, богатыя силы просились наружу), она становится женщиной. И эта женщина вноситъ весь свой пылъ, всю свою страсть въ стремленiе сдѣлать изъ Беневоленскаго человѣка. Она выростаетъ; ее узнать нельзя; она иначе говоритъ, иначе смотритъ; она полна великости своей задачи. "Не онъ, такъ дѣти", утѣшаетъ она себя сама. И эта женщина, эта полная самоотверженiя и любви женщина, не такъ рѣдко встрѣчается въ русской жизни, какъ вы думаете. И вездѣ она встрѣчается, во вс ѣ хъ классахъ, и ею кр ѣ пка наша русская семья. Вы улыбаетесь? "Какъ это благородно съ вашей стороны!" отвѣтимъ мы вмѣстѣ съ Марьей Андреевной и вмѣстѣ съ Добротворскимъ утѣшимъ ее тѣмъ "что звѣри лютые -- и тѣ укрощаются".
Такъ понимаетъ и такъ исполняетъ эту задачу, помѣченную авторомъ, генiальная русская актриса К. В. Васильева въ Москвѣ. А такъ-ли поняла эту роль г-жа Брошель? Нѣтъ, у нея пятый актъ вышелъ слабъ, вышелъ лишнимъ. Голосъ Марьи Андреевны долженъ звучать тутъ смѣло и сознательно; уже не слышно въ немъ тѣхъ надорванныхъ нотъ, что въ четвертомъ актѣ, и горе, охватывающее ее въ концѣ, сильнѣе и глубже прежняго. И предчувствiе этого, возможность этого, должна быть ясна въ исполненiи всей роли.
Вотъ къ чему должна стремиться г-жа Брошель. "Неумѣренныя требованiя"! Пусть неумѣренныя! Думаемъ, что даровитая артистка не посѣтуетъ на насъ за эту неумѣренность.