Попытку на созданiе живого лица мы замѣтили у г-жи Брошель при исполненiи ею роли Даши въ "Мишурѣ".
Именно въ началѣ, при первомъ появленiи Даши на сцену, но дальше ничего не вышло. А не вышло потому, что изъ ничего -- ничего не сдѣлаешь и конечно актриса вездѣ была выше автора. (Да и вообще скучную "Мишуру" актеры гг. Шумскiй, Васильевъ 2-й, Зубровъ, Сосницкiй, Малышевъ и г-жи Брошель и Александрова 1-я вынесли, что говорится, на плечахъ).
Что значитъ живое лицо, типъ -- г-жа Брошель можетъ видѣть въ исполненiи г-жой Линской ролей старой Кабанихи, и Лукерьи Даниловны и Василисы Перегриновны. Вѣдь этихъ образовъ, созданныхъ высокодаровитой актрисой, во вѣкъ не забудешь. Что касается до исполненiя роли Хорьковой, -- то исполненiе г-жи Линской было слабо. Правда, у Островскаго это лицо очерчено не ясно, но г-жѣ Линской слѣдовало, по нашему, основаться не на одномъ только: что Хорькова "женщина хотя необразованная, но чувства имѣетъ деликатныя и можно даже сказать облагороженныя", а на любви къ сыну. "Вѣдь любятъ"! какъ говоритъ самъ Хорьковъ.
Да что далеко ходить, въ той-же Бѣдной Невѣстѣ г-нъ П. Васильевъ создалъ изъ Милашина лицо въ высшей степени комическое и типическое. Это надутое, глупое самодовольное лицо, это неугомонное задорное самолюбiе, ни на чемъ неоснованное, это неумѣстное сованiе носа во все гдѣ его не спрашиваютъ, -- неужели это не лицо, не типъ? Вѣдь такiе типы создаютъ только генiальные актеры; вѣдь такъ выдерживаютъ до конца роль только немногiе избранные.
Вспомните его послѣднiй монологъ, вспомните, какъ онъ бросалъ "злостные" взгляды на Беневоленскаго! Вѣдь это лицо до того глубоко задумано П. В. Васильевымъ, что невольно спрашиваешь себя: "кто изъ насъ, хоть разъ въ жизни, не былъ Милашинымъ"? И это игралъ актеръ, который такъ трагически хорошъ въ Львѣ Красновѣ.
А сцена игры въ карты! Новый театральный обозрѣватель "Голоса", начало дѣятельности котораго мы отъ души привѣтствуемъ, прекрасно замѣтилъ, что эта сцена обязана успѣхомъ не одной г-жѣ Брошель, но и г. Васильеву 2-му. Да, эта сцена производитъ впечатлѣнiе дуэта хорошо разучóннаго; П. Васильевъ оттѣнялъ необыкновенно искусно игру г-жи Брошель. Эта "милашинская" грусть, эта ложная печаль (ложная, по возможности основнаго чувства, хотя и дѣйствительно чувства) была передана превосходно. Вотъ что значитъ создавать типы; не-бось, не сбился актеръ; есть у него сердечныя, трагическiя ноты; страсть главное основанiе его таланта, и эту-же страсть онъ можетъ заставить служить отрицательно; на-ровнѣ съ глубокопотрясающими нотами, онъ умѣетъ извлекать и глубоко-комическiя!
Г-жа Брошель, снова возвращаемся къ ней, изъ этого примѣра можетъ наглядно понять чего именно мы отъ нея требуемъ. И вотъ что еще: ей необходимо надо по возможности разнообразить свой репертуаръ. Отчего-бы ей не попробовать напр. сыграть роль Полины въ "Доходномъ Мѣстѣ"? Пора, наконецъ, бросить рутинныя дѣленiя амплуа; пора раздѣлять роли по внутреннимъ свойствамъ талантовъ, а не по внѣшнимъ ерлыкамъ рутины. Сiя рутина причиной того, что роль Полины напр. полагается на долю водевильныхъ канареекъ. Вѣдь не на Лизахъ-же Ѳоминыхъ, не на мишурныхъ Дашахъ, не на роляхъ болотнаго репертуара развиваться молодому, сильному дарованiю! Тѣмъ, что будешь участвовать въ "Танѣ" не далеко уйдешь.
Г-нъ Малышевъ исполненiемъ роли Хорькова показалъ, что идетъ впередъ. Роль, скажемъ откровенно, исполнена не удовлетворительно; актеръ былъ ниже роли. Но намъ дорого то, что въ четвертомъ актѣ звучали настоящiя ноты, хотя и въ перемѣжку съ ложными. Нѣкоторое было произнесено вполнѣ прекрасно. Еще болѣе понравился намъ г. Малышевъ въ Мишурѣ, въ роли молодого Зайчикова. Эту роль игралъ онъ вполнѣ просто и высказалъ много неподдѣльнаго чувства.
За то другая н ѣ когда надежда нашей сцены, г. Нильскiй, чѣмъ дальше, тѣмъ становится плоше. И счастье еще, что порой онъ бываетъ не въ ударѣ, играетъ блѣдно, и чувствiй своихъ не высказываетъ. А то просто хоть изъ театра бѣги вонъ. Нѣкоторые находятъ, что г. Нильскiй играя дурно роли, подобныя роли "Мерича", возбуждаетъ къ симъ персонажамъ отвращенiе и симъ приноситъ нѣкоторую моральную пользу. Мы не изъ числа такихъ утилитарныхъ моралистовъ. Г-нъ Нильскiй изображалъ, конечно, того "миленькаго штатскаго", къ изображенiю котораго онъ такъ привыкъ. Но въ такого молодца развѣ старуха Уланбекова влюбиться можетъ, а никакъ не Марья Андреевна.
Г-жа Громова (мать) и г-жи Волкова и Рамазанова -- дѣла не портили и играли вообще весьма удовлетворительно, но за то г. Шемаевъ въ роли Добротворскаго былъ зѣло неудовлетворителенъ, какъ вообще во всѣхъ исполняемыхъ имъ роляхъ. Г-нъ Шемаевъ актеръ по неволѣ; потому что окончилъ курсъ въ театральномъ училищѣ. Игралъ онъ, конечно, безцвѣтно, -- но и этого довольно. Какъ довольно? Да такъ. Вообразите, что роль Добротворскаго игралъ-бы г. Бурдинъ, или г. Яблочкинъ, или г. Марковецкiй, -- Боже, какого трагизма напустили-бы они! Особенно въ концѣ третьяго акта. Увы! наша труппа столь небогата что счастье если роль занимаетъ скромная бездарность.