И выдыхаетъ адъ на міръ заразу;
И я могу горячую пить кровь,
И совершить такое злое дѣло:
Его увидя, день затрепеталъ-бы.
Онъ боится, чтобы сердце не забыло своей природы; онъ боится этого, идя къ матери. Полный кровавыхъ замысловъ,-- онъ идетъ. Король стоитъ на колѣняхъ передъ аналоемъ; онъ молится. "Теперь его отправить?" спрашиваетъ Гамлетъ,-- нѣтъ, теперь онъ молится; а надо, чтобы душа его пошла въ самую глубину ада; онъ откладываетъ убійство до другаго, болѣе приличнаго времени. Тутъ нѣтъ сомнѣнія, тутъ кровавая рѣшимость. Онъ бѣшено радъ, когда думаетъ, что убилъ короля.
Кто это? мышь?
Убитъ, червонецъ объ закладъ -- убитъ!
Но за этимъ чрезмѣрнымъ напряженіемъ, слѣдуетъ чрезмѣрная слабость. Гамлетъ не то что покорно, а скорѣй машинально слѣдуетъ волѣ короля: онъ ѣдетъ въ Англію. На дорогѣ онъ приходитъ въ себя; онъ устроиваетъ западню двумъ своимъ провожатымъ; бодро увертыватся отъ опасности и является въ Эльсинорѣ. На кладбищѣ, онъ раскаевается -- увы! слишкомъ поздно -- если не вслухъ, то въ душѣ за свое подозрительное отношеніе къ Офеліи; все прошлое, отверженное и пренебреженное имъ, воскресаетъ въ его душѣ.
Я такъ ее любилъ,
Какъ сорокъ тысячъ братьевъ