Мы не будемъ пускаться, ни въ изслѣдованія состоянія сцены въ шекспировсвое время, ни въ перечень дикихъ мнѣній, которыя имѣли о немъ различные умники,-- любопытные могутъ найдти это въ книгахъ г. Гервинуса и Виктора Гюго.
Для насъ важно было установить правильный и, по нашему убѣжденію, единственно правильный органическій взглядъ на Шекспира, какъ поэта народнаго, и, въ силу этого, поэта общечеловѣческаго. Для насъ важно было снять съ него обвиненіе, что для него человѣкъ -- сомнѣніе. Шекспиръ былъ глубоковѣрующій человѣкъ,-- оттого его спокойный, новый и всеобъемлющій взглядъ. Онъ былъ человѣкъ земскій и любилъ свою землю "всею душою, всѣмъ сердцемъ и всѣмъ помышленіемъ", любилъ ее и въ народныхъ короляхъ Генрихахъ V-хъ, и въ ея горбунахъ, съ ворчливымъ голосомъ Ричардахъ III-хъ.
Таковы всѣ истинные поэты; таковъ былъ Пушкинъ, увлеченный въ юности "ложной мудростью", которая потомъ сотлѣла въ немъ "предъ свѣтомъ безсмертнымъ" вѣры.
О, если-бы тоже было со всѣми русскими людьми! Если-бы исчезъ изъ нашей литературы тотъ ложный патріотизмъ, который нѣкогда воспѣвалъ оды въ честь иллюминацій и, къ сожалѣнію, начинаетъ снова просачиваться въ нашу поэзію,-- а воскресла-бы бывалая любовь къ русской землѣ. А далеко, кажется, еще до этого. А нельзя сказать, что тотъ любитъ народъ, кто не любятъ его исторіи. Надо полюбить прошедшее, и въ его бѣдахъ, и въ его радостяхъ; въ его богатыряхъ князя Владиміра Краснаго-Солнышка, въ вольномъ Новгородѣ, и князьяхъ защитникахъ русской, земли, дружины которыхъ искали "себѣ чести, князю славы;* въ князьяхъ, которые говорили: "се дивно ни, брате, оже смердовъ жалуете и ихъ копій, а сего не помышляюще, оже на весну начнетъ смердъ тотъ орати лошадью тою, и пріѣхавъ Половчанинъ ударитъ смерда стрѣлою и пойметъ лошадь ту, и жону его, и дѣти его, и гумно его зажжетъ; то о семъ чему не мыслите*? Полюбить его и въ князьяхъ собирателяхъ, князьяхъ скопидомахъ и домостроителяхъ, и въ царяхъ, "повывевшихъ измѣну", по народному выраженію, и въ выборномъ всей земли русской Кузьмѣ Мининѣ, и въ атаманѣ Стенькѣ Разинѣ и его "атамановыхъ разбойникахъ", и въ добродушномъ царѣ Алексѣѣ Михайловичѣ. Да, полюбить всею душою, всѣмъ сердцемъ и всѣмъ помышленіемъ.
"Только въ любви,-- заключимъ словами Хомякова,-- только въ любви жизнь, огонь, энергія самаго ума. Она даетъ ему побужденія въ дѣятельности и труду, крѣпость въ преодолѣніи препонъ, проницательность и объемъ его взглядамъ: она созидаетъ человѣка, а только человѣкъ и понимаетъ все человѣческое. Сама-же она требуетъ для себя сочувствія, общенія, и, слѣдовательно, погруженія въ жизнь своего народа".
Дм. Аверкіевъ.
"Эпоха", No 6, 1864