-- Кажется ли вам, -- сказал я тогда, -- что пища имеет отношение к той части, которая, как мы это наблюдаем, от пищи возрастает и делается крепче?
С этим согласились все, за исключением Тригеция, который возразил:
-- Отчего же я не продолжаю расти вследствие своей прожорливости?
-- Все тела, -- ответил я, -- имеют свой, природою установленный размер, перерастать который они не могут; однако они делаются меньше в объеме, если им недостает пищи, как это легко заметить на примере животных. И никто не сомневается, что тела всех животных худеют, лишившись пищи.
-- Худеть, -- заметил Лиценций, -- отнюдь не значит уменьшаться.
-- Для того, чего мне хотелось, достаточно и сказанного. Ибо вопрос в том, принадлежит ли телу пища? А она принадлежит ему, потому что тело, когда его лишают пищи, доводится до худобы.
Все согласились, что это так.
-- Не существует ли, -- спросил я, -- и для души своей пищи? Представляется ли вам пищей души знание?
-- Именно так, -- отвечала мать, -- я полагаю, что душа питается не чем иным, как постижением вещей и знанием
Когда Тригецию это мнение показалось сомнительным, мать сказала ему: