-- Знаю, -- говорит, -- и это.
-- А о том, что имеешь тело, знаешь?
-- Разумеется.
-- Итак, ты знаешь уже и то, что состоишь из тела и жизни?
-- Между прочим, знаю и это; но ограничивается ли все только телом и жизнью, или же существует еще что-нибудь, этого я не знаю.
-- Итак, -- говорю, -- в теле и душе ты не сомневаешься, но не знаешь, нет ли чего еще, что служило бы к восполнению и усовершенствованию человека?
Навигий согласился.
-- Что это за такое "еще", -- говорю, -- мы рассмотрим в другой раз; а теперь, поскольку все согласны, что человек не может быть ни без тела, ни без души, я спрашиваю: ради чего из них двоих мы нуждаемся в пище?
-- Ради тела, -- ответил Лиценций.
Остальные же засомневались и стали рассуждать о том, что пища скорее необходима не для тела, но для жизни, а жизнь, между тем, принадлежит только душе.