99. Затем Матфей говорит: "И, отпустив народ, Он взошел на гору помолиться наедине; и вечером оставался там один" и до слов: "Бывшие же в лодке подошли, поклонились Ему и сказали: истинно Ты Сын Божий" (Мф. XIV, 23 -- 33). Так же продолжает и Марк после повествования о чуде с пятью хлебами: "Вечером лодка была посредине моря, а Он один на земле", и т.д. (Марк. VI, 47 -- 54); почти то же, за исключением речи о Петре. Тут необходимо предупредить, чтобы не дать повода к сомнению, что Марк, говоря о хождении Господа по водам, сказал, что Он хотел пройти мимо их. Каким образом кто-то смог понять это в том смысле, что Он хотел их гибели, как бы людей чуждых Ему, которые настолько не узнали Его, что Он им казался привидением? Ведь Он подошел к ним, находившимся в смущении и кричавшим, с такими словами: "Ободритесь; это Я, не бойтесь". Итак, каким образом Он хотел погубить тех, кого так ободряет, если только Его желание погубить их не имело своей целью вызвать тот их вопль, по которому нужно было прийти к ним на помощь.
100. Иоанн несколько подробнее описал эти события, ибо после рассказа о чуде с пятью хлебами также говорит о затруднительном положении лодки и о хождении Господа по водам, так соединяя рассказ: "Иисус же, узнав, что хотят придти, нечаянно взять Его и сделать царем, опять удалился на гору один. Когда же настал вечер, то ученики Его сошли к морю и, войдя в лодку, отправились на ту сторону моря, в Капернаум Становилось темно, а Иисус не приходил к ним. Дул сильный ветер, и море волновалось" (Иоан. VI, 15 -- 21). Здесь может показаться противоречивым только то, что Матфей говорит, будто Он взошел на гору, отпустив народ, чтобы там помолиться в уединении, а Иоанн пишет, что Он был на горе с теми же толпами, которых напитал пятью хлебами. Но так как и сам Иоанн говорит, что после этого чуда Он удалился на гору, чтобы не быть удержанным толпой, которая хотела сделать Его царем, то, конечно, становится понятным, что с горы они уже спустились на низину, когда хлебы раздавались народу. А потому нет никакого противоречия в том, что Он снова взошел на гору, как говорят Иоанн и Матфей
101. А Лука после повествования о чуде с пятью хлебами переходит к другому и уклоняется от общего порядка. Действительно, он не говорит ничего ни о лодке, ни о хождении Господа по волнам; но сказав: "И ели и насытились все", прибавил: "В одно время, когда Он молился в уединенном месте, и ученики были с Ним, Он спросил их за кого почитает Меня народ?" (Лук IX, 17,18). Таким образом, он сначала рассказывает не о том, о чем остальные евангелисты, сообщившие, что Господь, ходящий по водам, подошел к плывущим в лодке ученикам. И потому следует думать, что Он спросил учеников: "За кого почитает Меня народ?" не на той горе, на которую, по словам Матфея, Он вошел, чтобы помолиться в уединении (ведь Лука по-видимому, согласен с Матфеем, говоря: "Когда Он молился в уединенном месте", так как и тот сказал: "Взошел на гору помолиться наедине"), а совершенно в другом месте, также уединенном, но с Ним были ученики Его.
ГЛАВА XLVIII
102. Матфей продолжает так: "И, переправившись, прибыли в землю Геннисаретскую" и далее до слов: "Есть неумытыми руками -- не оскверняет человека" (Мф. XIV, 34 -- XV, 20). Об этом же говорит и Марк, не давая никакого повода к недоуменным вопросам (Марк VII, 1 -- 2 3); и хотя о кое-чем говорится у него иначе, но этим он не отступает от общей им мысли. А Иоанн, после рассказа о вступлении на землю с лодки, на которую взошел Господь, ходивший по морю, по своему обыкновению сосредоточил свое внимание на речи Господа и сообщил то, что Он говорил о хлебе. И непосредственно после приведения этой речи он снова уносится в своих умозрениях (Иоан. VI, 22 -- 72). Однако же в том, в чем он расходится с другими, его переход к иным предметам не противоречит порядку повествования других. В самом деле, чем он препятствует нам признавать то, что те, о которых говорят Матфей и Марк, были исцелены, и что тем, которые следовали за Ним на другой берег моря, Он говорит сообщаемое у Иоанна; ведь Капернаум, куда они переправились, по словам Иоанна, находится около озера Геннисар, в каковую землю они пришли согласно Матфею.
ГЛАВА XLIX
103. После слов Господа, когда Он говорил с фарисеями об умывании рук, Матфей продолжает и соединяет повествование так, что самим переходом показывает последовательность событий. Он говорит: "И, выйдя оттуда, Иисус удалился в страны Тирские и Сидонские" и далее до слов: "И исцелилась дочь ее в тот час" (Мф. XV, 21 -- 28). О женщине Хананеянке упоминает и Марк, сохраняя тот же порядок событий и не давая повода к каким-либо сомнениям, за исключением добавленного им, что Господь был в доме, когда приступила к Нему жена, просящая за свою дочь (Марк. VII, 24 -- 30). Однако, не составляет труда увидеть, что Матфей умолчал о доме, хотя и повествует о том же самом событии; но его слова, что ученики в таких выражениях обратились к Господу: "Отпусти ее, потому что кричит за нами", говорят о том, что эта женщина кричала с мольбами вслед проходящему Господу. Итак, слова Марка о доме можно понять только в том смысле, что женщина вошла туда, где был Иисус, т.е. куда Он вошел по предыдущим словам Марка. А слова Матфея позволяют допустить, что Иисус в молчании вышел из того дома; таким образом открывается связь и в остальном повествовании. А свидетельство Марка о том, что Господь ответил ей о невозможности бросать хлеб детей псам, поставлено вслед за словами, сказанными Матфеем об учениках, просивших за женщину Господа, Его ответом, что Он послан только к погибшим овцам дома Израилева, и сообщением Матфея о том, что она последовала за Ним и поклонилась Ему со словами: "Господи! помоги мне"; потом уже сказано то, о чем упоминают оба евангелиста.
ГЛАВА L
104. Матфей так продолжает свое повествование: "Перейдя оттуда, пришел Иисус к морю Галилейскому и, взойдя на гору, сел там" и до слов: "А евших было четыре тысячи человек, кроме женщин и детей" (Мф. XV, 29 -- 38). Об этом втором чуде с семью хлебами и несколькими рыбками упоминает и Марк и почти в том же порядке, только с прибавлением того, о чем никто Другой не говорит, а именно о глухом, которому Господь открыл стух, плюнув и сказав: "еффафа", т.е. "отверзись" (Марк. VII, 31 -- VIII, 9).
105. Если бы кто-нибудь из евангелистов, не сказав об известном чуде с пятью хлебами, поведал бы об этом с семью, то его можно было бы признать несогласным с прочими. Кому бы не пришло в голову, что это одно и то же событие, но переданное не совсем точно или тем, или другим, или всеми вместе; но или один по ошибке сообщил о семи хлебах вместо пяти, или другие сказали вместо семи о пяти, или же и те и другие допустили ложь, или обманулись по забывчивости? Такое же противоречие можно было бы увидеть и в числе двенадцати и семи коробов и корзин, а также и в количествах пять и четыре тысячи, которые были накормлены. Но так как сообщившие о чуде с семью хлебами не умолчали и о чуде с пятью, то это никого не приводит в смущение и все понимают, что речь здесь идет о двух разных событиях.