Августин. Итак, ты видишь, что, согласно с этим определением, местоимения служат только именам и могут быть подставлены только вместо них; например когда говоришь: "сей муж", "сам царь", "та женщина" "это золото", "оное серебро" -- сей, сам, та, это, оное суть местоимения, а муж, царь, женщина, золото, серебро -- имена, которыми предметы обозначаются пол нее, нежели вышеприведенными местоимениями.
Адеодат. Вижу и согласен.
Августин. Назови-ка мне теперь несколько любых союзов.
Адеодат. И, а, но, же.
Августин. А не кажется ли тебе все то, что ты на звал, именами?
Адеодат. Никоим образом.
Августин. По крайней мере, правильно ли, по-твоему, я выразился, когда сказал: "Все то, что ты назвал"?
Адеодат. Совершенно правильно, и я уже догадываюсь, с каким удивительным искусством ты сейчас мне покажешь, что я перечислил тебе имена (существительные); ибо в противном случае о перечисленном мною не могло бы быть сказано: "все то". Но при этом я опасаюсь, не потому ли ты представляешься мне правильно выразившимся, что приведенные мною четыре союза я считаю словами; так что по отношению к ним выражение "все то" могло быть правильным потому, что правильно выражение "все эти слова". А если ты спросишь у меня, к какой части речи относятся "слова", я отвечу -- к имени существительному. К этому же, вероятно, существительному и относилось у тебя местоимение, так что выражение твое было правильным.
Августин. Весьма остроумная ошибка, но чтобы впредь не ошибаться остроумно, вникни в то, что я буду говорить, если только сумею хорошо выразить свою мысль, ибо толковать о словах при помощи слов же -- это то же самое, что, сложив руки, тереть пальцами о пальцы: едва ли кто, кроме самого трущего, сможет распознать, какие именно пальцы зудят, а какие помогают зудящим.
Адеодат. Я весь внимание, ибо ты крайне заинтриговал меня своим примером.