-- Считаешь ли ты мудрым Карнеада?
-- Я не грек, -- отвечает Тригеций, -- и знать не знаю, каков был твой Карнеад.
Лиценций:
-- Ладно, в таком случае, что ты думаешь о нашем знаменитом Цицероне?
После долгого молчания Тригеций согласился, что Цицерон был мудр. Обрадовался Лиценций:
-- Итак, -- говорит, -- его мнение по данному предмету имеет для тебя хоть какой-нибудь вес?
-- Имеет.
-- Так выслушай, если подзабыл, что он говорил. Наш Цицерон полагал, что блажен тот, кто исследует истину, хотя бы и не был в силах ее открыть.
-- Где же, позволь, ты это вычитал? На что Лиценций:
-- Разве тебе не известно, что Цицерон особенно настаивал на том, что не существует достоверного чувственного восприятия, а коли так, то мудрому ничего не остается, кроме тщательнейшего изыскания истины, так как, если бы он принял на веру то, что неизвестно, то никогда не смог бы избавиться от заблуждений, а это со стороны мудрого -- величайшая ошибка! Поэтому: если мудрого следует считать блаженным, а настоящий удел мудрости -- исследование истины, то, значит, одно только это изыскание уже может сделать жизнь блаженной.