Тогда Тригеций:
-- А можно ли забрать назад необдуманно сделанную уступку?
Тут уже я заметил, что подобное не дозволяется только в тех случаях, когда затевают споры не из желания найти истину, а из ребяческого легкомыслия. Учитывая же характер спора, а равно и то, что спорщики находятся на стадии воспитания и обучения, я это не только дозволяю, но и настаиваю, чтобы взято было за правило возвращаться к обсуждению и пересмотру того, в чем были сделаны не вполне обдуманные уступки. Лиценций согласился, что настоящей победой в философии будет не победа в споре, а отыскание правды и истины. Алипий же сказал:
-- Согласитесь, что до выполнения мною взятых на себя обязанностей очередь еще не дошла. А, между тем, еще прежде задуманная поездка вынуждает меня прервать их отправление. Поэтому пусть тот, кто вместе со мной принял на себя обязанности судьи, до моего возвращения выполняет эти обязанности и за меня, располагая как бы удвоенной властью, ибо, как я вижу, спор затянется надолго.
Когда Алипий ушел, Лиценций обратился к Тригецию:
-- Говори, в чем ты сделал необдуманную уступку? Тот отвечал:
-- Поспешил согласиться, что Цицерон был мудр.
-- Как, -- поразился Лиценций, -- Цицерон не был мудр? Цицерон -- начало и конец всей латинской философии!
-- Если и соглашусь, что он был мудрым, -- спокойно возразил Тригеций, -- то и тогда далеко не все у него одобрю.
-- Что же еще? -- воскликнул первый, -- ведь отвергая названное положение, ты должен будешь отвергнуть и многое другое!