-- Почему ждали?-- удивился Антон Павлович.
-- А потому, что мне ужасно хотелось познакомиться с вами, а товарищ моего брата, Попов, сказал мне, что часто видит вас, что вы славный малый и не откажетесь по его просьбе прийти к нам. Но вы не пришли.
-- Скажите этому вашему Попову, которого я совершенно не знаю, что он мой злейший враг,-- серьезно сказал Чехов.
И мы стали говорить о Москве, о Гольцеве, о "Русской мысли".
-- Не люблю Петербурга,-- повторил Чехов.-- Холодный, промозглый весь насквозь. И вы недобрая: отчего вы не прислали мне ничего? А я вас просил. Помните? Просил прислать ваши рассказы.
Стали подходить чокаться шампанским. Чокались, кланялись, улыбались. Антон Павлович вставал, откидывая волосы, слушал, опустив глаза, похвалы и пожелания. И потом садился со вздохом облегчения.
-- Вот она -- слава,-- заметила я.
-- Да, черт бы ее побрал. А ведь большинство ни одной строчки не прочли из того, что я написал. А если и читали, то ругали меня. А мне сейчас не слов хочется, а музыки. Почему нет музыки? Румын бы сюда. Необходима музыка. Вам сколько лет?-- спросил он неожиданно.
-- Двадцать восемь.
-- А мне тридцать два. Когда мы познакомились, нам было на три года меньше: двадцать пять и двадцать девять. Как мы были молоды.