-- Что? Зачем? На Николаевскую.
-- Нет, в Эртелев. Я вас провожу, а потом усядусь поудобнее и поеду домой.
-- А я за вами сзади саней побегу, как собака, по глубокому снегу, без перчаток. Извозчик, на Николаевскую!
-- Извозчик! В Эртелев!
Извозчик потянул вожжи, и его кляча стала.
-- Уж я не пойму... Куда же теперь?
Поехали на Николаевскую. Я отдала перчатки, и Антон Павлович опять стал нахваливать их, подражая Лейкину.
-- Разве у Сергея Николаевича есть такие перчатки? А миллионер. Не-ет. Надо самому съездить в Серпухов (или в Подольск? забыла) на фабрику, надо знать толк... Ну, а вы будете писать роман? Пишите. Но женщина должна писать так, точно она вышивает по канве. Пишите много, подробно. Пишите и сокращайте. Пишите и сокращайте.
-- Пока ничего не останется.
-- У вас скверный характер. С вами говорить трудно. Нет, умоляю, пишите. Не нужно вымысла, фантазии. Жизнь, какая она есть. Будете писать?