-- Нет...
-- Мне показалось, что у вас папироса.
-- У меня ничего нет,-- и я показала ему руки.
-- Вам не надо курить.
Я предложила ему закусить. Он отказался.
В. У. опять закричала, подскакивая на своем стуле и сотрясая воздух. И от этого крика было душно, трудно было дышать. Я боялась, что мне опять будет дурно, потому что чувствовала Сильную слабость и легкое головокружение.
Антон Павлович защищался слабо, нехотя, говорил односложно. Он сидел над своим стаканом чая, опустив глаза.
Но вдруг Ш. встал и сказал жене:
-- Вера, нам пора домой.
-- Домой? -- вскрикнула она.-- Но, Петя, когда я дождусь еще случая высказать то, что Чехов должен выслушать? Должен же он понять свой долг как писатель...