На этот раз не было у меня тепла на сердце. Я отказала Антону Павловичу в его горячей просьбе: "...для меня". И вот для него я не смогла сделать такого пустяка, как остаться на один день.
"Я прошу..."
Я шла домой в очень тяжелом настроении, то обвиняя, то оправдывая себя, и вдруг увидала перед собой Льва Николаевича. Он часто гулял по Девичьему полю. Он узнал меня и остановился.
-- Откуда вы? Из монастыря?
-- Нет, из клиники.
Я рассказала ему про Антона Павловича.
-- Как же, как же, я знал, что он заболел, но думал, что к нему никого не допускают. Завтра же пойду его навестить21.
-- Пойдите, Лев Николаевич. Он будет рад. Я знаю, что он вас очень любит.
-- И я его люблю, но не понимаю, зачем он пишет пьесы. "Вот,-- думала я,-- человек, который беспощадно осудил бы меня, если бы знал, что во мне происходит".
Ужасно захотелось видеть кого-нибудь, кто не был бы ни враждебен, ни безразличен к тому, что я сейчас так мучительно переживала, и я пошла к Алеше.