XIV
Ночью в вагоне я не спала. Не могла сладить со своими сложными, запутанными мыслями и чувствами. Лежала и томилась. Уж начало чуть-чуть светать, когда я вдруг очутилась на берегу моря. Море было свинцовое и тяжелое под низко нависшим тяжелым, свинцовым небом.
Волны бежали одна за другой, все с белыми сердитыми гребнями, и с непрерывным грохотом разбивались почти у моих ног. Рядом со мной шел Чехов и говорил что-то, но его слов я разобрать за шумом не могла. Вдруг впереди замелькало что-то маленькое, беленькое и стало быстро приближаться. Это был ребенок. Он бежал нам навстречу и радостно взвизгивал и подпрыгивал. Ему могло быть не больше двух-трех лет.
-- Ребенок! -- вскрикнула я. -- Откуда здесь мог взяться ребенок? И такой прелестный и веселый!
Антон Павлович вздрогнул и остановился.
-- Это не ребенок,-- задыхаясь, сказал он,-- нет! Это не ребенок. Я знаю! Он притворяется...
-- Кто? -- спросила я, чувствуя, что от страха у меня отнимаются ноги.
-- Какой же ребенок,-- продолжал Антон Павлович и встал впереди меня, как бы заслоняя и защищая.-- У него рот в крови... рот в крови.
А ребенок был уже близко, но все бежал, взмахивая ручонками, радуясь и взвизгивая.
-- Надо его бросить в море! -- крикнул Антон Павлович.-- В море! В море! А я не могу. Не могу-у-у.