-- Заждались, Соломонида Фетисьевна?
Но она увидала барина и растерянно остановилась.
Валерьян Григорьевич встал и пожелал няне покойной ночи.
Старуха опять беспокойно задвигалась, стараясь привстать.
-- Иди, батюшка, иди! -- ласково сказала она. -- Тесно тебе у меня, тесно... А пугаться нечего. Не пугайся. Я бы сама к тебе в хоромы пошла, да уж не быть мне там...
Валерьян Григорьевич опять побрел по длинному темному коридору, придерживаясь за стенку рукой. Он устал и ослаб, но, главное, он уверился, что старая нянька не могла ни понять, ни успокоить его. Слишком она сама была спокойна и понятна! Она сказала, что у нее ему тесно, и она была права.
Но в "хоромах" было страшно... Там прежде только стояла мебель, а теперь возникли такие странные и страшные образы. Куда же было идти?..
Источник текста: Сборник рассказов "Образ человеческий". 1914.