Викторъ Петровичъ обѣдалъ. Онъ сидѣлъ въ небольшомъ ресторанчикѣ и съ нескрываемой скукой оглядывалъ посѣтителей. Всѣ столики залы были уже заняты, когда у входа показалась небольшая фигура въ потертомъ пиджакѣ, съ худощавымъ, болѣзненно-бледнымъ лицомъ. Новый посѣтитель искалъ глазами свободнаго мѣста и нерѣшительно подошелъ къ столику, занимаемому Викторомъ Петровичемъ.
-- Позволите? -- робко освѣдомился онъ, отодвигая стулъ. Викторъ Петровичъ слегка поклонился.
-- Сегодня можно похлебку и макароны по-итальянски,-- сообщилъ вполголоса лакей, наклоняясь къ незнакомцу.
-- Такъ вотъ, пожалуйста,-- кивнулъ ему тотъ. Лакей скрылся. Въ то же время Виктору Петровичу подали жаренаго рябчика и судокъ съ салатомъ. Викторъ Петровичъ взялъ вилку, ткнулъ ею въ рябчика и сдѣлалъ гримасу.
-- Рестораномъ величаются,-- проворчалъ онъ,-- а рябчика зажарить не умѣютъ!
-- Изволите говорить? -- встрепенулся незнакомецъ.
-- Нѣтъ... Я собственно про здѣшніе порядки... Помилуйте скажите -- рябчикъ! Не рябчикъ, а лягушка какая-то.
Незнакомецъ поглядѣлъ на тарелку и по блѣдному лицу его пробѣжала легкая судорога.
-- Пережарился, подгорѣлъ...-- ворчливо продолжалъ Викторъ Петровичъ.
-- Птичка-съ... Жалко-то какъ! жалко...