-- Ну, жалѣть-то особенно, положимъ, чего-же! -- слегка удивленно возразилъ Викторъ Петровичъ,-- а вотъ что цѣны они берутъ настоящія...
Незнакомецъ вспыхнулъ.
-- Помилуйте-съ! развѣ я про цѣну, и вообще... Пережарено, недожарено -- для меня не суть важно. А вотъ-съ что подали ее вамъ что люди -- это поймали, замучили, перышки общипали, лапки обрубили...
Викторъ Петровичъ лукаво прищурился.
-- Эге! Да вы вегетаріанецъ, что ли?..
-- Дѣйствительно, трупами не питаюсь. Достачно злаковъ, плодовъ... Впрочемъ, признаюсь, я еще пока и молочное ѣмъ, и яйца.
-- Послушайте,-- сказалъ Викторъ Петровичъ, разрѣзая рябчика,-- вы не обидьтесь, но это ваше вегетаріанство прямо-таки чепуха. Скажите, не все-ли равно этому рябчику, я его съѣмъ или вы съѣдите? Для васъ особо сейчась стрѣлять не побѣгутъ.
Лицо незнакомца сложилось въ грустную улыбку.
-- Ложно понимаете-съ,-- тихо сказалъ онъ. -- д ля меня, дѣйствительно, не побѣгутъ... И вотъ-съ, хотя я держусь мнѣнія, что пословица "одинъ въ полѣ не воинъ" по мысли вредна и постыдна-съ, но въ настоящемъ случаѣ я воинъ поневолѣ. Проникнутъ сознаніемъ.
Викторъ Петровичъ высоко поднялъ брови.