-- Давно! -- воскликнул Петр Иванович и любезно рассмеялся. -- В ваши годы, еще нельзя говорить "давно".
-- Своих лет я не скрываю: мне 25, -- резко заметила княжна.
-- Вам скрывать еще нечего! -- сказал Петр Иванович и слегка поклонился.
-- А! Князь! -- радостно приветствовал Маров.
В дверях террасы стоял высокий старик, с бодрой еще и молодцеватой осанкой. В чертах лица, в манере держать себя еще чуялось что-то гордое и властное, но взгляд уже потух, а высоко закинутая голова часто подергивалась непроизвольным нервным движением.
Князь улыбался. Но когда он подошел ближе к столу и узнал Гарушиных, в потухших глазах его промелькнул испуг, и улыбающиеся синеватые губы, передернулись болезненной гримасой.
-- Петр Иванович! Это очень любезно... Я рад, -- сказал он тихим, словно упавшим голосом и сейчас же повернулся к жене.
-- Друг мой! Я заспался. Отчего ты не приказала разбудить меня?
И затем, точно оправившись, он обратился ко всей компании и с ласковой улыбкой сделал приветственный жест.
-- Добрый вечер, друзья!