-- Что же вы? Разве вы женаты?
-- Женат, батюшка, женат. Самым законнейшим образом женат.
-- Вот черт! А я не знал. А что же ваша жена? Умерла?
-- Зачем умирать? Жива! Только мы с ней, так сказать, разошлись характерами. Я на нее не сержусь. Она там где-то, а я вот здесь. Какой я ей муж? Если муж, так корми ее. А меня, голубчик князенька, самого люди кормят, и я этим горжусь: значит, не совсем я ненужный человек, еще годен кое на что. Вот я думаю, князь, что, если бы музыки на свете не было, стоило ли бы жить? Конечно бы, не стоило.
-- А еще холеры боитесь! -- напомнил Андрей.
-- Привычка, князь! Прижился, приспособился. Умирать страшно, а жить...
-- Ничего не страшно! Когда я пьян, я ничего не боюсь. Отчего не боюсь? Потому что не рассуждаю. Не надо рассуждать, тогда все просто: и жить, и умереть.
-- Прекрасная философия! -- радостно вскрикнул Маров. -- Князь! Вы философ.
Андрей лениво пожал плечами.
-- По-вашему и это философия, -- сказал он, -- а по-моему, так вообще никакой философии нет, а есть одна ерунда.