-- "С презрением и ненавистью!" -- вдруг вскрикнула она, отвечая ему собственными его словами. -- С презрением я ненавистью...
-- Катя! -- кротко перебил он ее. -- Я не вас хотел оскорбить... Я не помню сейчас, но у меня была мысль...
Он провел рукой по лбу и глазам.
-- Все было ясно, а теперь... все спуталось, и я не могу объяснить...
-- Нет, нет, нет! -- быстро заговорила Катя. -- О, Боже мой! Разве мне нужны объяснения? Для меня только теперь все ясно, все ясно...
Она торопливо прошла к двери и несколько раз дернула ручку.
-- Ах, Боже мой! -- простонала она. Но дверь открылась, а через минуту Агринцев слышал, как Катя вышла из квартиры на лестницу.
На следующий день, Рачаев стоял в передней Агринцевых и, не снимая шубы, писал что-то на клочке бумаги.
-- Это вы, Василий Гаврилович? -- окликнула его из гостиной Вера.