Так было заведено, что Артамон являлся в усадьбу ранней весной, просил доложить о нем барыне, а барыня звала его к себе в кабинет.
-- А! Пришел! -- говорила она, когда Артамон, почтительно вытянувшись, останавливался в дверях.
-- Точно так-с, пришел, -- мрачно, будто нехотя, отвечал он.
-- Что-то будто рановато?
-- Никак нет-с. И в прошлом году в ту же пору.
-- Да ведь я говорила тебе в прошлом году, чтобы ты больше не приходил!
Артамон мрачно молчал.
-- Вспомни, был ли хоть день прошедшее лето, чтобы ты не напился пьян?
-- Помилуйте! -- говорил Артамон.
-- Чего мне тебя миловать! Если я тебя помилую, ты опять будешь пить.