-- Нет, уж теперь будьте покойны!
-- Ну и врешь. Знаю, что врешь.
Некоторое время тянулось молчание. Артамон неподвижно стоял в дверях, а барыня сидела у стола и, хмурясь, думала.
-- Прикажите остаться? -- мрачно просил Артамон.
Барыня только вздыхала и пожимала плечами.
-- Говорила я тебе не приходить, -- продолжая казаться злопамятной, повторяла она. -- Слово дала, что не возьму тебя больше. Так ты мне надоел, Артамон, так надоел...
-- Извольте выслушать: докладываю вам... Господи! Да неужели я?
Артамон точно чувствовал приближение конца своей пытки, почему-то ободрялся, оживлялся, и его мрачное лицо постепенно становилось яснее, мягче, привлекательнее.
-- Нужно ожидать, молодые господа опять приедут? -- спрашивал он.
-- Как же! Жду их на лето, жду! -- совсем дружелюбно отвечала барыня. -- Я к ним зимой в Петербург ездила. Навещала.