-- Всякий делает свое дело,-- заметил он,-- исполняет свой долг. Уряднику приказано было ехать за Игнатом, он поехал. Весьма вероятно, что он хороший, добрый человек, а ты обидел его. И ты обидел меня, няньку... За что?
Гриша медленно опустил глаза, и на лице его ясно выразились недоумение и боль.
-- Нехорошо, брат! -- укоризненно заключил отец и вышел из комнаты.
Гриша сидел неподвижно.
"Обидел..." -- думал он. Он вспомнил, как он мечтал о силе, мечтал о том, как он отмстит отцу, уряднику, няне за то, что они не заступились за Игната, не пожалели его так, как пожалел он.
"Нехорошо, брат!" -- вспомнился ему укоризненный, почти ласковый голос отца.-- Нехорошо?.. Обидел...-- мучительно раздумывал мальчик.-- Я обидел... А они все... Игната... за что?"
Гриша опустил голову еще ниже, и глубокие морщины прорезались на его детском лбу.
"Всякий делает свое дело... И те, кто послал урядника, тоже делали свое дело? И они тоже добрые, хорошие люди? А как же вышло такое нехорошее, злое дело?.."
Он поднял глаза, и в его остановившемся взгляде застыл мучительный вопрос.
Первое горе. Печатается по изданию: Власть и другие рассказы. М., Посредник, 1906.