-- Да, вот мне угодно купить у вас самую дорогую лошадь. Захочу и куплю!
-- К-как вам угодно.
-- Приезжайте ко мне. Ну, когда?
Лицо Ивана Дмитриевича мучительно задергалось.
-- Лошади в моей конюшне, -- наконец сказал он. -- Беспокоить вас своим посещением мне не придется.
-- Ах, все равно, Боже мой! Не все ли равно? Вы только приезжайте и мы все решим. Приедете?
-- Н-не могу вам обещать. Я теперь буду очень занят. Да и лошадей для продажи у меня, кажется, в настоящее время нет.
-- Нет? -- спросила она и вдруг остановилась и выдернула у него свою руку.
-- Я наверно не знаю, я справлюсь. Я вас извещу. Я даже пришлю вам, если вам так угодно, -- тревожно сказал он.
-- А на какой черт мне ваши лошади? -- произнесла она, но сейчас же опомнилась. -- Иван Дмитриевич! Что вам про меня наговорили? Много дурного? Да? И вы поверили, что я злая дура, скупая, больная? Да? Хорошего про меня ничего не говорят? А кто хороший по вашему? Ну, кто? У вас, ведь, тоже все просят денег и смеются, что вы заикаетесь. Я знаю. Если кто не просит, так из гордости. И те еще хуже всех! Нет, я не знаю, кто хуже всех.