Егор Иванович удивлен. Ему еще хочется сердиться, но предлога уже нет, хотя уступчивость Дуни кажется ему подозрительной.
-- "Хорошо... хорошо", -- передразнивает он ее. -- Вы на все согласны, потому что уверены, что Ольга меня никуда не пустит и вина мне не даст.
-- Так вы уезжайте так, чтобы она не знала. И вино можете пить, когда она не видит. А мне, Егор Иванович, все равно: я теперь уеду от вас. Мне больше делать здесь нечего.
-- Как так уеду? Как так нечего? -- пугается Егор Иванович.
-- Да ведь вы поправились. А мне здесь, знаете, тоже скучно. Ольга всегда ворчит, всем недовольна. Финогеныч тоже недоволен, что я вмешиваюсь в его дела. Да и экономка, и все... Пожила, пока нужно было, а теперь уеду и все вам передам. Меня в Крым приглашают. Я в Крыму никогда не была, а теперь там хорошо.
-- В Крыму теперь уже не хорошо. В Крыму теперь жарко, -- быстро говорит Егор Иванович.
-- Все равно... Вы поправились, а я жила здесь только для вас. Когда у меня нет дела, мне скучно. Зачем я буду жить зря, если я могу быть кому-нибудь полезной Я не имею права жить без дела.
-- Вот так раз! -- растерянно говорит Егор Иванович. -- Как же так, не имеете права? У вас свои средства. Вы не бедная...
Дуня нетерпеливо дергает головой.
-- Это все равно -- средства... -- задумчиво возражает она. -- Это совсем не важно... А видите, какая я здоровая, сильная. Вы как думаете, разве это мне даром дано? Ну, нет, не даром. Это -- указание.