Раздался звонокъ, Глѣбовъ бросился отворять и впустилъ очень полную и сильно запыхавшуюся тещу.
-- Софью Сергѣевну привезъ? -- спросила она сейчасъ же, хотя уже спрашивала о томъ же у швейцара.
-- Да, да, здѣсь,-- отвѣтилъ Глѣбовъ.
Теща тяжело опустилась на стулъ и стала раскутывать свою голову, развязывая одну косынку за другой.
-- Вотъ... Это отъ лѣстницы, mon ami, я всегда говорила,-- тономъ упрека сказала она.
-- Что отъ лѣстницы, maman?
-- Отъ лѣстницы такъ рано.
-- Но вовсе не рано...
-- Ахъ, laissez, пожалуйста! всегда противорѣчите!
Она сняла всѣ свои косынки и ушла въ спальную, а Алексѣй Дмитріевичъ прошелъ въ кабинетъ. Дѣлать было рѣшительно нечего; онъ сѣлъ къ столу и сталъ курить.