-- Алексѣй Дмитріевичъ, mon ami! -- закричала теща изъ столовой,-- я ищу валерьяновыхъ.
-- Кому? Ей? Нѣтъ, кажется, валерьяновыхъ,-- быстро отвѣтилъ Глѣбовъ и вышелъ въ столовую.
-- Можно мнѣ къ Лелѣ?
-- Я не знаю, какъ можно было не приготовить валерьяна? Надо послать.
-- Я самъ схожу. Къ Лелѣ можно?
-- Можно, кажется. Ахъ, эта Леля -- ангелъ!
Глѣбовъ вошелъ въ спальную. Его жена сидѣла на томъ же мѣстѣ и слѣдила за приготовленіями Софьи Сергѣевны. Алексѣю Дмитріевичу показалось, что она похудѣла, осунулась и что глаза ея лихорадочны и чрезмѣрно велики.
-- Я иду въ аптеку,-- сказалъ онъ и поцѣловалъ ея гладко причесанные волосы.
Черезъ минуту Глѣбовъ спускался по лѣстницѣ. Внизу было темно и только на полу прихожей свѣтилась яркая полоска.
-- Швейцаръ! -- позвалъ Глѣбовъ.