-- Изъ 4-го и 7_го NoNo еще не пришедши,-- вяло отозвался онъ.
-- У него видъ нехорошій, больной,-- подумалъ Алексѣй Дмитріевичъ и вспомнилъ, что уже давно замѣчалъ въ немъ какую-то перемѣну.
-- Вы нездоровы? -- спросилъ онъ.
Швейцаръ сдѣлалъ опять безнадежный жестъ рукой.
-- Отъ лѣстницы, должно... Ноги пухнутъ.
-- Это отъ лѣстницы, mon ami; я всегда говорила,-- вспомнилась Глѣбову фраза тещи.
Въ аптекѣ его задержали. Дожидаясь лекарствъ, онъ старался представить себѣ то, что дѣлалось дома и отъ неизвѣстности и страха у него замирало сердце. Домой онъ бѣжалъ, но когда черезъ стеклянную дверь подъѣзда онъ увидалъ свою лѣстницу и швейцара на ларѣ, ему стало страшно вернуться въ свою квартиру и опять захотѣлось бѣжать по улицѣ или ждать въ аптекѣ. Лицо швейцара, странно одутловатое и блѣдное, глянуло на него равнодушно и вяло.
-- Ложитесь, ложитесь! -- посовѣтовалъ Глѣбовъ и побѣжалъ, шагая черезъ двѣ ступени.
Его встрѣгила теща.
-- Я не знаю, какъ можно было не пригласить доктора? -- сразу заговорила она дрожа и захлебываясь отъ слезъ.-- Какая-то никому неизвѣстная sage femme... Ахъ, mon Dieu, mon Dieu! она умретъ.