-- Четыре: две неявки на работу по условию, воровство шпал на железной дороге...
Зыков нахмурился.
-- Мерзавцы! где только могут надуть, украсть...
Душкин робко сказал:
-- Здесь, собственно, действительно тяжелые условия: работа за долг, почти даром. Нужда непроходимая!
-- Ах, оставьте, прошу вас! -- рассердился Андрей Дмитриевич.-- Вы всегда готовы за них заступаться! Однако факты против них. И мое правило: карать! и карать высшей мерой наказания. С этим народом церемониться нечего. Надо, чтобы он чувствовал страх; иначе, поверьте, батенька, он нам же свернет шею.
-- На стол подано,-- сказала старая экономка, заглядывая в дверь.
-- Мое почтение-с! -- торопливо сказал Душкин с неловким поклоном, поддерживая под мышкой кипу бумаг.
-- С богом! -- небрежно ответил Андрей Дмитриевич. Но вдруг он спохватился:-- А, впрочем, вот что...-- сказал он более мягко,-- не хотите ли со мной закусить? Рюмку водки... Милости прошу! Жены нет дома, я совсем один.
-- Я, собственно... не имею привычки,-- застенчиво ответил письмоводитель.