-- Нет, отчего же? одну рюмочку.
Андрей Дмитриевич быстро прошел вперед в столовую и, не садясь оглядел на столе закуску и налил две рюмки настойки.
-- Прошу! -- сказал он и сделал жест рукой, приглашая Душкина выпить.-- Вы еще мало знаете меня,-- заговорил он, прожевывая закуску, -- но вы уже должны были заметить: у меня в делах точность и аккуратность. Комар носу не подточит. На суде я строг. Это мое правило. Мужику надо импонировать, надо действовать на него силой и страхом. Вы служили раньше у Макшеева. Я знаю его... был у него на разбирательстве. Малый дельный, но народа нашего, прямо скажу, не знает.
-- Его одобряют... любят,-- вставил свое слово письмоводитель.
-- Одобряют! любят! -- насмешливо воскликнул Зыков.-- Точно наш брат нуждается в их любви и одобрении! Вот если бы вы сказали мне, что его боятся по-настоящему! Народу надо импонировать! Надо, чтобы он видел в вас лицо официальное, власть... Надо поставить себя на известную высоту, окружить себя известной обстановкой. Я обратил особенное внимание на свою канцелярию: все сухо, строго, официально. Сразу чувствуешь себя обособленным, огражденным от всякого панибратства. Постойте! что это? -- вдруг прервал он свою речь и стал прислушиваться.-- Нет, это смеются в девичьей... Что прикажете! никогда, никогда не спокоен, по милости этих дикарей, ваших хваленых мужиков. Один раз уже подожгли, и опять надо ожидать того же... Так вот, про Макшеева... Он даже о приличной камере не позаботился и представительности у него никакой. Выйдет в каком-то коротком, засаленном пиджачишке.
-- Да, это точно, -- подтвердил Душкин.
-- Но разве это возможно?! -- закричал Зыков.-- Какое же может быть уважение к нему? Нет, батенька: форма -- это великая вещь. Погончик, кокардочка -- это импонирует. Вы должны были заметить: у меня струна. Издали шапки снимают. Я, батенька, себе за правило взял: всякое лыко в строку. Потакать да потворствовать -- слуга покорный! Наш народ дик, необразован, и мы, телесные пастыри его, должны помнить это и сообразоваться с этим. Страх, батенька, только страх перед властью действует на этих людей.
-- Батюшки! -- крикнул он вдруг не своим голосом,-- подпалили-таки, подпалили! -- и он кинулся к балконной двери.
Из-за деревьев гумна ярким заревом выплывала полная красная луна. Письмоводитель криво усмехнулся.
-- Восход луны-с,-- успокоительно заметил он.