I
Совсѣмъ неспокойно было въ станицѣ. И Иванъ Захарьевичъ почувствовалъ это. Когда онъ проѣзжалъ мимо почтовой конторы, — то встрѣтилъ помощника атамана. любезнаго и общительнаго старика, съ которымъ у Ивана Захарьевича издавна установились самыя пріятельскія отношенія и въ нѣкоторомъ родѣ даже родственныя связи: помощникъ «кстилъ» у Ивана Захаръевича дочку Васюту и, стало быть, приходился ему кумомъ.
— Здорово, кумъ, — остановилъ свсего «Рыжку» Иванъ Захарьевичъ.
— Здравствуй, куманекъ… 3а чѣмъ добрымъ пожаловалъ? — спросилъ помощникъ, снимая лѣвой рукой картузъ, а правою пожимая протянутую руку Ивана Захарьевича.
— Да пріѣхалъ посовѣтоваться съ тобой о паяхъ на «Лиманѣ». Тамъ мнѣ приглянулся одинъ «кутокъ»… Пырея’ такъ и претъ… Нельзя ли луга раздѣлить такъ, чтобы травка-то мнѣ досталась? Главное что до хуторка-то моего рукой подать… А если она кому изъ «городскихъ» 1 достанется — дюжа не съ руки ему будетъ: вѣдь до станицы-то оттуда безъ малаго 12 верстъ…
— Да ты, кумъ, никакъ съ неба свалился? — спросилъ, усмѣхаясь, прмощникъ. — Какая теперь трава, когда не нынѣ, завтра большевики нагрянутъ въ станицу…
— Да что ты говоришь? — повернулся въ сѣдлѣ Иванъ Захарьевичъ. — Какими такими способами?
— Чудакъ! — сказалъ помощникъ. — Живешь ты, Захарьевичъ, въ степѣ и ничего-то тебя не касается. А вѣдь красные-то уже Манычъ перешли, и у Торговой сейчасъ бой ведутъ. Мы всей станицей поднялись… Кто съ чѣмъ… Старики въ пѣхоту, а въ кавалерію— мальчаты и дѣйствительные, которые, по болѣзни и по другимъ какимъ уважительнымъ причинамъ находилися дома… А вотъ ночью — двинемся къ «Цѣлинѣ»… Надо защищать свою волюшку казачью… Одна бѣда: мало насъ… Врядъ ли отстоимъ станицу…
— Такъ… — протянулъ Иванъ Захарьевичъ. — Значитъ, мнѣ здѣся нечего дѣлать?.. Ну, такъ — прощевай, кумъ… Поѣду, стало быть, Ѳедотьевну обрадую…
— Счастливаго, — отвѣтилъ помощникъ и бодрымъ стариковскимъ шагомъ свернулъ за уголъ къ станичному правленію.