-- А изъ себя какъ будетъ? настаивалъ на своемъ Петръ Ивановичъ.
Тимоша переступилъ съ ноги на ногу и сложилъ ручки крылышками.
-- Этого дѣла я вамъ никакъ, сударь, не могу объяснить, проговорилъ онъ встряхнувъ головою.
-- Отчего же?
-- Потому, объ этомъ предметѣ понятіе у всякаго человѣка бываетъ разное, объяснилъ карликъ.
-- А ты же какъ понимаешь?
Тимоша немного закинулъ голову и собралъ складки лица, которое оттого сдѣлалось еще меньше.
-- Мое понятіе, сударь, нарочито тонкое, отвѣчалъ онъ протяжно, вдругъ почему-то начавъ цѣдить слова сквозь зубы.-- Въ этомъ я можетъ-быть отъ всѣхъ другихъ разнствую, потому что такъ мнѣ отъ природы дадено и въ этомъ можетъ-быть главное мое злополучіе заключается.
-- Отчего же злополучіе? спросилъ Петръ Ивановичъ.
-- Потому, сударь, что тонкое это понятіе моему рабскому званію ничего не приличествуетъ, отвѣтилъ Тимоша.-- По должности своей обязанъ я что ни на есть самое простое понятіе имѣть, и вкуса моего тонкаго объявлять вовсе не могу.