-- Никогда я не обещал. Десять рублей и ничего больше.
И опять решительный росчерк карандашом.
Елена Дмитриевна пожала плечами и пошелестела другим листком, очутившимся также в ее руке.
-- Я, душечка, спешу, -- предупредил Патрикий Петрович, торопливо собирая бумаги в портфель. -- Что там такое еще?
-- А помнишь, мы все откладывали заплатить по счету m-me Фаншон. Немножко надо ей дать... -- объяснила Елена Дмитриевна.
-- Это прямо наказанье божеское... -- проворчал Коломягин и, раскрыв бумажник, сердито выбросил оттуда несколько кредитных билетов.
Елена Дмитриевна ловко подхватила их и, поднявшись на цыпочки, прижалась к мужу и поцеловала его в гладко выбритую щеку.
-- Ну, ну, ну... транжирка! -- с напускным равнодушием проговорил Патрикий Петрович. -- Едешь сегодня с Дронушкой на елку к Валтасаровым?
-- О, да! -- почти восторженно ответила молодая женщина. -- Я уже сказала Дронушке, и Розу мы возьмем.
На службе Коломягину пришлось также разбираться в списке праздничных наград. Так как дело шло о казенных деньгах, то об экономии он не заботился, но все-таки перечеркнул несколько цифр, сбавляя одним чиновникам и надбавляя другим. Но сто рублей, предназначавшиеся Попову 2-му, он решительно зачеркнул, и даже прикрикнул на экзекутора: