-- Разумеется, показывал, -- ответил Конопаткин. -- Точный анализ делают. Но об этом мы еще поговорим. Сегодня я забежал на минутку, взглянуть только, как вы устроились.
Конопаткин повернулся на стуле и обвел взглядом стены комнаты, раскрытый чемодан и все, что лежало на столах. Он словно прикидывал на глаз, во сколько можно оценить меня.
-- Вам деньги понадобятся, -- сказал он почти строго. -- Дядюшка-то, вероятно, снабдил вас в обрез?
-- Дядюшка, если надо будет, всегда вышлет, -- заявил я.
-- Как же не надо будет? Разве большие дела делаются без денег? -- заметил Конопаткин. -- Но все это скоро выяснится. Ha днях я побываю у вас, и, может быть, кое с кем. Утром, чтоб вернее застать вас. А теперь бегу.
Он наскоро пожал мне руку и повернулся к выходу.
-- Где же вы живете? -- спросил я.
-- Разве вы не знаете? Морская, 16. Но я никогда не бываю дома, -- ответил Конопаткин уже из коридора.
Я остался очень озабоченным. Разговор почти рассеял мои сомнения, и все-таки я не чувствовал доверия к Конопаткину. Было что-то во всей его личности, вызывавшее во мне нерасположение. Мне неприятно было даже то, что он показался мне сегодня моложавее и красивее. Эта легко наведенная на себя щеголеватая представительность напоминала какое-то актерство.
Но я прекрасно сознавал, что просто придираюсь к нему и что в моем нерасположении нет смысла.