Тер-Балаев охотно принял предложение. Его удивляла некоторая навязчивость князя, но он объяснял ее тем, что князь считает его своим соседом по нефтяному участку. "А в конце концов ведь я могу заплатить ему за услужливость", -- подумал он.
Дорогой князь полюбопытствовал спросить, какого рода другое дело задерживает Тер-Балаева в Петербурге.
Вопрос этот привел молодого человека в видимое замешательство.
-- Дело поручено мне матерью, -- ответил он, слегка вспыхивая. -- Сам я не очень этим заинтересован, но женщины тщеславнее нас. Видите ли, мать моя рожденная княжна Урханова, и теперь она единственная представительница рода. Никого из мужчин Урхановых нет в живых, а имя это было очень громкое в наших местах. И вот, из этих соображений у нее явилась мысль хлопотать, чтобы за нами признана была двойная фамилия: Урхановы-Тер-Балаевы.
-- И с княжеским титулом, конечно? -- спросил Култуков.
-- Да, Урхановы все были князья, -- ответил молодой человек, снова краснея.
Култуков весело подмигнул ему.
-- Князь Урханов-Тер-Балаев -- но это очень звучно, черт возьми! Чрезвычайно звучно! -- воскликнул он, сочно отчеканивая будущее прозвище своего нового знакомца. -- И вы думаете, мы не устроим этого дела? Да я вас с такими лицами сведу, от которых это вполне будет зависеть.
И он обвел взглядом всю фигуру Тер-Балаева, словно примеряя к ней будущий титул. Но скверно сшитое пальто провинциала неприятно остановило его внимание.
-- А скажите, вы еще не обращались к здешним портным? -- задал он неожиданный вопрос. -- Каждый город, знаете, имеет свои требования по части мод и вкуса. На вашем месте я этим пустякам уделил бы внимание. Что будете делать! Красный галстук, например, хорош для Тифлиса, а здесь посмотрят на вас и скажут: провинциал!