Стоячихъ водъ, покрытыхъ первымъ льдомъ.
Но поэтъ на минуту сдѣлавшійся пейзажистомъ вспоминаетъ что въ его власти сообщить картинѣ нѣчто такое что неподвластно краскамъ и кисти и что можетъ дать одна только поэзія, менѣе ограниченная веществомъ своего матеріала чѣмъ всѣ другія искусства. Изъ области красокъ и тоновъ онъ выходитъ въ область духа и продолжаетъ такимъ образомъ:
Ни звуковъ здѣсь, ни красокъ, ни движенья:
Жизнь отошла, и покорясь судьбѣ,
Въ какомъ-то забытьи изнеможенья
Здѣсь человѣкъ лишь снится самъ себѣ.
Такъ по печальной картинѣ ливонскихъ пустынь расплывается незримымъ теченіемъ пустынность самой жизни, матерія красокъ одухотворяется, и поэтическое созданіе подучаетъ изумателыіую полноту -- въ какомъ-нибудь десяткѣ какъ бы небрегкно оброненныхъ строкъ!
Вообще можно сказать что немногіе изъ нашихъ поэтовъ умѣли такъ тонко понимать и чувствовать природу, какъ Тютчевъ. Съ полнымъ сознаніемъ онъ могъ выразиться въ одномъ своемъ стихотвореніи:
Не то, что мните вы, природа --
Не слѣпокъ, не бездушный ликъ;