Въ ней есть душа, въ ней есть свобода,
Въ ней есть любовь, въ ней есть языкъ.
Это чувство природы было до того сильно въ поэтѣ что она почти всегда и совершенно непринужденно олицетворялась у него. Онъ постоянно видѣлъ въ природѣ нѣчто живое, видѣлъ душу и образъ, такой же кроткій и плѣнительно-нѣжный какъ тѣ осеннія картины которыми онъ преимущественно любовался. Мы уже видѣли на нѣсколькихъ примѣрахъ какъ свободно и непреднамѣренно являлось у него это одухотвореніе природы. Напомнимъ кстати еще одно его стихотвореніе, гдѣ онъ опять возвращается къ тому же самому образу кроткаго увяданія и изнеможенія. По фактурѣ стиха, по возвышенной простотѣ и экономіи рѣчи, по искусству показать лирическое содержаніе пейзажа, это маленькое стихотвореніе одно изъ лучшихъ въ цѣлой книжкѣ:
Обвѣянъ вѣщею дремотой,
Полураздѣтый лѣсъ груститъ;
Изъ лѣтнихъ листьевъ развѣ сотый,
Блестя осенней позолотой,
Еще на вѣткѣ шелеститъ.
Гляжу съ участьемъ умиленнымъ
Когда, пробившись изъ-за тучъ,